Nota Bene!
Мы в сети
Контакты

Институт права и публичной политики

Адрес (не использовать для корреспонденции): 129090, Москва, ул. Щепкина, д.8, info@mail-ilpp.ru

Почтовый адрес: 129090, Москва, а/я 140

Телефоны: (495) 608 6959, 608 6635

Факс: (495) 608 6915

Схема проезда
ПНВТСРЧТПТСБВС
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
       

18.03.2016 Комментарий Александра Баляна и Виктора Прохорова Постановления КС РФ об обысках у адвокатов: значение и ограничения правовых гарантий адвокатской тайны

 

Александр Балян –  кандидат юридических наук, адвокат, председатель Новосибирской городской коллегии адвокатов

Виктор Прохоров – адвокат Новосибирской городской коллегии адвокатов

Резюме

Постановление Конституционного Суда России № 33-П стало вторым за время существования суда, раскрывающим тему о возможности и ограничениях при разрешении судом ходатайства следователя о разрешении производства обыска у адвоката.

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба граждан А.В.Баляна, М.С.Дзюбы, С.В.Николаева, В.В.Парначева, Д.В.Петрова, В.В.Прохорова, М.В.Рожкова и Л.В.Юрченко. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения в связи с обысками в помещениях адвокатского образования и личных обысках адвокатов, разрешённых судьёй Октябрьского районного суда г. Новосибирска Руткевич.

Отличительной особенностью разрешения, данного судьёй Руткевич, явилась беспрецедентная широта усмотрения, предоставленного судом следователям при осмотре и изъятии материалов, содержащих адвокатскую тайну — в том числе и целиком материалов адвокатских производств — каковой следователи и воспользовались в полном объёме. В ходе обыска были осмотрены и изъяты около трёх тысяч адвокатских производств за более чем десять лет работы адвокатов, в том числе материалы, собранные адвокатами по делам, которые вели сами изымающие адвокатские производства следователи.

При этом все заявления и жалобы адвокатов на явное и бесцеремонное покушение на тайну отношений между адвокатами и их доверителями сами следователи и суды отклонили со ссылкой на Постановление судьи Руткевич, разрешившей изъятие «иных предметов и документов (в том числе хранящихся на электронных носителях), имеющих значение для уголовного дела». А жалобу адвокатов на фактическое самоустранение судьи Руткевич от обязанности предварительного судебного контроля при рассмотрении ходатайства следователя о разрешении обыска у адвокатов апелляционная инстанция областного суда отклонила.

Конституционный Суд России, рассмотрев жалобу на противоречие указанных статей Конституции России, не усмотрел противоречия, дав при этом очень важное толкование процессуального закона с точки зрения непосредственного применения положений Конституции России и норм международного права в системном единстве с нормами «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Конституционный Суд РФ указал не только на те условия и ограничения для дачи судами разрешения на обыск у адвокатов, которые упоминал в прежних своих судебных актах, но и   акцентировал внимание ещё на ряд значимых для практики позиций:

Итак, отметим основные тезисы, содержащиеся в Постановлении и касающиеся адвокатского сообщества:

  1. Судом отмечено, что обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем является не привилегией адвоката, а гарантией законных интересов его доверителя и необходимой составляющей права пользоваться помощью адвоката (защитника).
  2. Указано, что обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем является гарантией законных интересов его доверителя, подлежащих защите в силу Конституции Российской Федерации, которая:
    1. предусматривает право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну (статья 23, часть 1),
    2. запрещает сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия (статья 24, часть 1),
    3. закрепляет право обвиняемого считаться невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (статья 49, часть 1),
    4. предусматривает право не свидетельствовать против самого себя (статья 51, часть 1).
  3. Разъяснено, что право не свидетельствовать против самого себя (статья 51, часть 1) означает не только отсутствие у лица обязанности давать против себя показания в качестве свидетеля, подозреваемого, обвиняемого или предоставлять такие сведения в какой бы то ни было иной форме, но и запрет на принудительное изъятие и использование таких сведений, если они были ранее доверены лицом адвокату под условием сохранения их конфиденциальности в целях обеспечения защиты своих прав и законных интересов.

Таким образом подчеркивается, что конфиденциальность сведений, которые были доверены адвокату, является производной от права не свидетельствовать против самого себя.

Аналогичной позиции придерживается и зарубежная правовая доктрина. В частности, Daniel R. Fischel (University of Chicago Law School) в работе Lawyers and Confidentiality таким образом определил природу адвокатской тайны: 'Because the party could not testify, the negative information would remain secret unless disclosed by someone else, such as the client's attorney. The privilege solved this problem and gave clients with something to hide the incentive to hire attorneys and not risk disclosure'.

  1. Отмечено, что обязанность хранить адвокатскую тайну в равной степени лежит и на адвокатских образованиях, включая коллегии адвокатов.

Таким образом, по сравнению с положениями ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (статьи 8, 27, 28 Федерального закона) расширен перечень субъектов, которые обязаны хранить адвокатскую тайну.

  1. Постановлением дополнительно имплементируются положения следующих международных правовых актов, касающихся деятельности профессиональных юристов:
    1. Основные принципы, касающиеся роли юристов (приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, проходившим в августе - сентябре 1990 года);
    2. Стандарты независимости юридической профессии Международной ассоциации юристов (приняты 7 сентября 1990 года)
    3. Кодекс поведения для юристов в Европейском сообществе (принят 28 октября 1998 года Советом коллегий адвокатов и юридических сообществ Европейского Союза).
  2. В Постановлении указано, что право подозреваемого, обвиняемого на конфиденциальный характер отношений со своим адвокатом (защитником) как неотъемлемая часть права на получение квалифицированной юридической помощи не является абсолютным, однако его ограничения, сопряженные с отступлениями от конфиденциальности, допустимы лишь при условии их адекватности и соразмерности целям защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, как того требует статья 55 (часть 3) Конституции России.

Полагаем необходимым отметить в связи с этим несколько моментов:

Во-первых, исходя из буквального толкования приведенного выше положения, конфиденциальный характер отношений с адвокатом распространяется только на подозреваемых и обвиняемых. Выпадают из этой сферы, таким образом, отношения адвокатов со свидетелями, которым оказывается юридическая помощь, а также отношения адвокатов с доверителями по гражданским, арбитражным, административным делам.

При этом в другой части Постановления указано (со ссылкой на Определение Конституционного Суда России от 8 ноября 2005 года № 439-О) следующее: поскольку адвокатская тайна подлежит обеспечению и защите не только по уголовному делу, но и в связи с реализацией своих полномочий адвокатом, участвующим в качестве представителя в конституционном, гражданском и административном производстве, а также оказывающим гражданам и юридическим лицам консультативную помощь, федеральный законодатель, реализуя свои дискреционные полномочия, вытекающие из статей 71 (пункты «в», «о»), 72 (пункт «л» части 1) и 76 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, и исходя из того, что приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющего общие правила уголовного судопроизводства, перед другими федеральными законами не является безусловным, в том числе в случаях, когда в федеральном законе устанавливаются те или иные дополнительные гарантии прав и свобод граждан, был вправе осуществить соответствующее правовое регулирование не в отраслевом законодательстве, а в специальном законе, каковым является Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Во-вторых, указано на допустимость ограничения права на конфиденциальный характер отношений – при этом перечень ценностей и интересов, в целях которых могут быть установлены ограничения является стандартным, в связи с чем необходимостью защиты таких ценностей можно мотивировать практически любое ограничение.

В мировой практике случаи и основания ограничения конфиденциальности являются строго конкретизированными – что позволяет достичь высокого уровня правовой определенности и исключить возможность усмотрения правоприменителя.

Также правовая определенность в отношении исключений из конфиденциального характера отношений клиента и адвоката позволит и самим участникам этих отношений в ходе взаимодействия избегать возможных нарушений.

  1. В Постановлении указано, что вмешательство органов государственной власти во взаимоотношения подозреваемого, обвиняемого с избранным им адвокатом (защитником), в том числе путем доступа к материалам, включающим сведения о характере и содержании этих взаимоотношений, может иметь место лишь в исключительных случаях.

Такими исключительными случаями является наличие обоснованных подозрений в злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь.

При этом отмечено, что ознакомление представителей государственной власти с материалами, включающие сведения о взаимоотношениях адвоката и клиента в полном объеме без обоснования предшествующими злоупотреблениями правом на юридическую помощь является избыточным и произвольным посягательством на права защиты.

Приведенное выше положение Постановления является одним из наиболее спорных моментов с точки зрения теории уголовного права и процесса.

Возможность злоупотребления правом на защиту в уголовном процессе – это новелла, впервые появившаяся в недавнее время. Она получила свое развитие также в Определении Конституционного Суда России от 15.01.2016 № 186-О «По жалобе гражданина Мошкина Михаила Игоревича на нарушение его конституционных прав статьями 165, 183 и 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

Вызывает сомнения необходимость и возможность включения такой квазиправовой категории как «злоупотребление правом на защиту» в уголовный процесс как минимум в части регулирования отношений между доверителем и адвокатом.

Полагаем, что Конституционный Суд России, включив эту категорию в правовой оборот, инициировал его применение иными судебными органами, подменив конкретно-определенные уголовно-наказуемые деяния (которые могут быть совершены стороной защиты) этим термином, не имеющим какого-либо легального определения.

  1. Отмечено, что требование о возможности принятии только судом решения о производстве выемки предметов и документов, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну обусловлено не особенностями проводимого в этих целях следственного действия, а специфическим характером содержащейся в изымаемых предметах и документах информации.

Конституционный Суд России указал, что судебное решение в подобных случаях принимается вне зависимости от того, оформляется их изъятие как результат выемки, проводимой в порядке статьи 183 УПК Российской Федерации, или как результат какого-либо иного следственного действия (в том числе обыска), направленного на обнаружение и изъятие именно таких предметов и документов.

При этом в силу предписания пункта 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только на основании судебного решения.

  1. Положения процессуального закона предполагают предварительный судебный контроль в отношении производства обыска в целях обнаружения и изъятия орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, а также предметов, документов и ценностей, которые могут иметь значение для уголовного дела в случаях, когда такие предметы и документы содержат охраняемую федеральным законом тайну, включая адвокатскую.

Отсутствие предварительного судебного контроля означало бы возможность для стороны обвинения беспрепятственно вторгаться в осуществление автономной и конфиденциальной деятельности другой стороны (подозреваемого, обвиняемого и его адвоката), что искажало бы саму суть гарантированного статьей 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон.

Таким образом, судебный акт, санкционирующий обыск, должен содержать результаты предварительного судебного контроля, обеспечивающие соблюдение принципа состязательности – то есть включать обязательные для исполнения стороной обвинения ограничения ее собственного усмотрения (изъятия из ст. 38 УПК РФ).

  1. Не все сведения, которым адвокат и его доверитель желали бы придать конфиденциальный характер и которые вследствие этого включены адвокатом в его производство, являются адвокатской тайной.

Так, хотя согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий в отношении адвоката (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) сведения, предметы и документы могут быть использованы в качестве доказательств обвинения только в тех случаях, когда они не входят в производство адвоката по делам его доверителей, указанные ограничения не распространяются на орудия преступления, а также на предметы, которые запрещены к обращению или оборот которых ограничен в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В силу статьи 15 (часть 2) Конституции Российской Федерации не могут быть защищены режимом адвокатской тайны также сведения, свидетельствующие о совершении правонарушений, имеющих уголовно противоправный характер, в частности о злоупотреблениях правом на юридическую помощь и защиту от подозрения и обвинения, допускаемых как адвокатом, так и лицом, которому оказывается юридическая помощь, а также третьим лицом (например, оплачивающим услуги адвоката).

  1. Под режим адвокатской тайны могут подпадать только те предметы и документы, которые получены или созданы адвокатом без нарушений уголовно противоправного характера в рамках отношений по оказанию квалифицированной юридической помощи.

Полагаем, что именно это положение является необходимым и достаточным для определения пределов адвокатской тайны: любые сведения, полученные или созданные адвокатом без нарушений уголовного закона (вне зависимости от того, что эти сведения подтверждают) должны относиться к сведениям, составляющим адвокатскую тайну.

  1. Адвокатская тайна не распространяется на орудия или предметы преступления, которые могут свидетельствовать о наличии в отношениях между адвокатом и его доверителем (или в связи с этими отношениями) признаков преступления, в том числе преступлений против правосудия, поскольку иначе ставился бы под сомнение правомерный характер действий адвоката и (или) его доверителя, создавались бы дополнительные предпосылки для ограничений, обусловленных необходимостью защиты конституционно значимых ценностей в соответствии с требованиями статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Наличие конкретных признаков преступления позволяет суду оценить достаточность оснований для санкционирования проведения следственного действия в целях обнаружения и изъятия соответствующих предметов, документов, а сами отыскиваемые объекты - конкретизировать с большой степенью определенности, с тем чтобы исключить как иные материалы адвокатского производства (включая документы, созданные адвокатом), связанные с делом, по которому адвокат оказывает доверителю профессиональную юридическую помощь, так и материалы производств по другим делам.

Это положение, включенное Конституционным Судом России, по сути, предполагает необходимость возбуждения уголовного дела по признакам преступления, которые присутствуют в отношениях между адвокатом и его доверителем (или связаны с такими отношениями), до момента возбуждения перед судом ходатайства о разрешении производства обыска.

Следовательно, по логике Постановления, обыск может быть проведен только в рамках уголовного дела, возбужденного в отношении адвоката и (или) его доверителя.

Таким образом, исходя из нашего понимания указанных выше положений Постановления («иначе ставился бы под сомнение правомерный характер действий адвоката и (или) его доверителя»), можно сделать вывод о том, что в ходе предварительного судебного контроля подлежит проверке также и наличие признаков преступления.

  1. Общий запрет на истребование и получение от адвоката конфиденциальных сведений, связанных с оказанием им юридической помощи доверителю законными способами исключительно в интересах защиты его прав, предполагает, что во время обыска, который с разрешения суда органами, осуществляющими уголовное преследование, производится в отношении адвоката, не может иметь место исследование и принудительное изъятие материалов адвокатского производства, содержащих сведения, не выходящие за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи доверителю в порядке, установленном законом, т.е. не связанные с нарушениями со стороны адвоката и (или) его доверителя либо третьего лица, имеющими уголовно противоправный характер либо состоящими в хранении орудий преступления или предметов, которые запрещены к обращению или оборот которых ограничен.

В противном случае значение адвокатской тайны, права на получение профессиональной юридической помощи, права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, презумпции невиновности и права каждого не свидетельствовать против самого себя фактически обесценивалось бы.

  1. Проведение следственных действий, включая производство всех видов обыска, в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только по судебному решению, отвечающему, как следует из части четвертой статьи 7 УПК Российской Федерации, требованиям законности, обоснованности и мотивированности, - в нем должны быть указаны конкретный объект обыска и данные, служащие основанием для его проведения, с тем чтобы обыск не приводил к получению информации о тех клиентах, которые не имеют непосредственного отношения к уголовному делу (Определение Конституционного Суда от 8 ноября 2005 года № 439-О).
  2. Производство санкционированного судом обыска в отношении адвоката предполагает необходимость конкретизации в соответствующем судебном решении отыскиваемого объекта (предмета, документа), что позволяет исключить необоснованное исследование (обследование), изъятие (копирование) предметов, документов, материалов, не указанных в судебном решении, в частности содержащихся в материалах адвокатского производства, ведущегося (сформированного) адвокатом по делам других его клиентов, притом что правомерный характер образования (формирования) таких материалов презюмируется.
  3. Материалы, входящие в состав адвокатского производства по делу, а также переписка адвоката с доверителем должны быть ясным и недвусмысленным образом обозначены как принадлежащие адвокату или исходящие от него.
  4. Добросовестно действующий адвокат вправе добровольно выдать прямо указанные и конкретизированные в решении суда объекты, содержание которых не составляет адвокатскую тайну, что исключает необходимость их поиска, в том числе в материалах адвокатского производства, а у следователя - объективно отпадает основание поиска указанных в судебном решении объектов. В случае отказа адвоката - независимо от его причины - выдать отыскиваемые предметы, ценности или документы следователь продолжает обыск в порядке, предусмотренном статьей 182 УПК Российской Федерации, соблюдая гарантии адвокатской и иной охраняемой федеральным законом тайны.
  5. Конкретизация судом предмета обыска (отыскиваемого объекта) предопределяет недопустимость изъятия следователем адвокатских производств в целом, применения видео-, фото- и иной фиксации данных просматриваемых материалов адвокатских производств, а также недопустимость изучения (а тем более оглашения) содержимого документов, имеющих реквизиты создания адвокатом и (или) адвокатским образованием и не включенных судом, санкционировавшим обыск, в число объектов данного следственного действия.
  6. В законодательстве Российской Федерации сформирован процессуальный режим, в рамках которого положения предполагают, что:
    1. обыск, связанный с доступом к материалам адвокатского производства, возможен только на основании судебного решения, в котором должны быть указаны конкретные объекты поиска и изъятия в ходе данного следственного действия и сведения, служащие законным основанием для его проведения;
    2. исследованию органами, осуществляющими уголовное преследование, и принудительному изъятию в ходе обыска не подлежат такие материалы адвокатского производства в отношении доверителя адвоката, которые содержат сведения, не выходящие за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи как по уголовному делу, в котором адвокат является защитником, так и по каким-либо другим делам, находящимся в производстве адвоката, т.е. материалы, не связанные непосредственно с нарушениями со стороны как адвоката, так и его доверителя, совершенными в ходе производства по данному делу, которые имеют уголовно противоправный характер, либо с другими преступлениями, совершенными третьими лицами, либо состоят в хранении орудий преступления или предметов, которые запрещены к обращению или оборот которых ограничен на основании закона;
    3. в ходе обыска в помещениях, используемых для осуществления адвокатской деятельности, запрещается видео-, фото- и иная фиксация материалов адвокатских производств в той их части, которая составляет адвокатскую тайну.

Положительным для обеспечения полноценного права на квалифицированную юридическую помощь являются следующие положения:

  1. В Постановлении отмечено, что обязанность хранить адвокатскую тайну в равной степени лежит и на адвокатских образованиях, включая коллегии адвокатов. Такого рода расширительная трактовка перечня субъектов-носителей адвокатской тайны, безусловно, является позитивной новеллой.
  2. Постановлением признается необходимость применения таких международных актов как Основные принципы, касающиеся роли юристов (приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, проходившим в августе - сентябре 1990 года); Стандарты независимости юридической профессии Международной ассоциации юристов (приняты 7 сентября 1990 года); Кодекс поведения для юристов в Европейском сообществе (принят 28 октября 1998 года Советом коллегий адвокатов и юридических сообществ Европейского Союза).
  3. В Постановлении указано на необходимость предварительного судебного контроля в отношении производства обыска в целях обнаружения и изъятия орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, а также предметов, документов и ценностей, которые могут иметь значение для уголовного дела в случаях, когда такие предметы и документы содержат охраняемую федеральным законом тайну, включая адвокатскую – причем особо отмечено, что такой контроль, по сути, должен осуществляться в целях установления препятствий для вторжения стороной обвинения в осуществление автономной и конфиденциальной деятельности другой стороны (подозреваемого, обвиняемого и его адвоката).
  4. В Постановлении закреплено, что во время обыска, который с разрешения суда органами, осуществляющими уголовное преследование, производится в отношении адвоката, не может иметь место исследование и принудительное изъятие материалов адвокатского производства, содержащих сведения, не выходящие за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи доверителю в порядке, установленном законом
  5. В Постановлении указано на необходимость конкретизации в соответствующем судебном решении отыскиваемого объекта (предмета, документа), что позволяет исключить необоснованное исследование (обследование), изъятие (копирование) предметов, документов, материалов, не указанных в судебном решении.
  6. В Постановлении закреплена презумпция правомерного характера образования (формирования) материалов адвокатского производства.
  7. В Постановлении указано на недопустимость изъятия следователем адвокатских производств в целом.
  8. В Постановлении указано на недопустимость применения видео-, фото- и иной фиксации данных просматриваемых материалов адвокатских производств.
  9. В Постановлении указано на недопустимость изучения (а тем более оглашения) содержимого документов, имеющих реквизиты создания адвокатом и (или) адвокатским образованием и не включенных судом, санкционировавшим обыск, в число объектов данного следственного действия.

Вызывают настороженность адвокатского сообщества следующие положения:

  1. Использование категорий «злоупотребление правом со стороны адвоката»; «злонамеренное использование права со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь»; «злоупотребления правом на юридическую помощь». Эти понятия не имеют легального определения, их содержание не ясно и не определено.

  2. Указание на то, что не могут быть защищены режимом адвокатской тайны также сведения, свидетельствующие о совершении правонарушений, имеющих уголовно противоправный характер, в частности о злоупотреблениях правом на юридическую помощь и защиту от подозрения и обвинения. Полагаем, что не следовало определять изъятия из сведений, составляющих адвокатскую тайну, путем указания на то, о чем свидетельствуют эти сведения («сведения, свидетельствующие о совершении правонарушений, о злоупотреблениях»). Как нам представляется, необходимо было ограничиться определением изъятия из сведений, составляющих адвокатскую тайну, путем указания на способ получения или формирования таких сведений («Под режим адвокатской тайны могут подпадать только те предметы и документы, которые получены или созданы адвокатом без нарушений уголовно противоправного характера в рамках отношений по оказанию квалифицированной юридической помощи»).

  3. Указание на то, что не могут быть защищены режимом адвокатской тайны также сведения, свидетельствующие о совершении правонарушений, имеющих уголовно противоправный характер, в частности о злоупотреблениях правом на юридическую помощь и защиту от подозрения и обвинения третьим лицом (например, оплачивающим услуги адвоката).

  4. Допущено фактическое изъятие из права не свидетельствовать против самого себя – при наличии определенных обстоятельств. Полагаем, что Постановление содержит в себе внутренние противоречия: с одной стороны – в нем указано, что право не свидетельствовать против самого себя (статья 51, часть 1 Конституции РФ) означает, в том числе, запрет на принудительное изъятие и использование таких сведений, если они были ранее доверены лицом адвокату под условием сохранения их конфиденциальности в целях обеспечения защиты своих прав и законных интересов; с другой стороны – в Постановлении допускается принудительное изъятие и использование сведений, доверенных адвокату при наличии определенных условий (если эти сведения свидетельствуют о наличии в отношениях между адвокатом и его доверителем (или в связи с этими отношениями) признаков преступления, в том числе преступлений против правосудия).

Текст: Балян Александр Ванович, Прохоров Виктор Викторович

Фото взято с сайта www.utmagazine.ru


11 марта 2016 года на вебинаре, проводимом Институтом права и публичной политики, данное Постановление было прокомментировано Александром Баляном и Робертом Зиновьевым. Подробности здесь.

 
Быть в курсе!
Наши журналы
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Конкурс по конституционному правосудию «Хрустальная Фемида»
Галереи