Кирилл Коротеев - эксперт Института права и публичной политики, проекта "Двадцать лет демократического пути: укрепление конституционного порядка в современной России", ассистент Европейского гуманитарного университета (г. Вильнюс)
В вынесенном Конституционным Судом РФ 15 декабря 2011 года Постановлении №28-П по жалобе гражданина А.Е. Остаева Суд единогласно признал неконституционными положения статьи 261 Трудового кодекса, позволявшие в определенных случаях увольнять мужчин, но не женщин, имеющих на иждивении несовершеннолетних детей (например, по сокращению численности или штата сотрудников). Запрет увольнения любых работников, в том числе мужчин, существовал в Трудовом кодексе, только если они воспитывали детей без матери, но запрет увольнения женщин был шире, и при наличии у нее несовершеннолетних детей он действовал вне зависимости от наличия у детей отца, а также от размера средств, которыми семья располагала, какими бы большими они ни были.
Постановление уже было охарактеризовано Сергеем Голубком (
http://zakon.ru/Blogs/OneBlog/1794) как шаг на пути к исправлению ошибок Конституционного Суда, допущенных в деле Константина Маркина, рассматривающегося ныне в Большой Палате Европейского Суда по правам человека (палата из семи судей признала в деле нарушение Конвенции, поскольку заявителю-военному не был предоставлен отпуск по уходу за ребенком, единственным кормильцем которого он был, при том, что такой отпуск предоставляется женщинам). Не оспаривая выводов Сергея Голубка и приветствуя желание Конституционного Суда исправлять допущенные ошибки (если таковое действительно присутствует), необходимо рассмотреть Постановление и в другом контексте: тяжелого антилиберального удара, нанесенного Конституционным Судом по правовой системе России в ноябре-декабре 2011 года.
Так, в Постановлении от 22 ноября 2011 года №25-П по жалобе гражданки В.Ю. Боровик Конституционный Суд запретил увольнение с государственной гражданской службы матерей, имеющих на иждивении несовершеннолетних детей, при реорганизации или ликвидации государственного органа, в котором она проходит службу. Наконец, в Постановлении от 20 декабря 2011 года №29-П по жалобам авиакомпаний «Полет», «Сибирь» и «ЮТэйр» Суд обязал авиаперевозчиков продавать детям в возрасте от 2 до 12 лет авиабилеты за половину их стоимости. Объединяет все эти постановления ссылка Конституционного Суда на конституционный принцип социального государства, уже давно позволяющий Суду обосновать любые исключения из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом. Переехав в Санкт-Петербург, Суд существенно расширил в своих решениях социальные обязательства государства, практически став, можно сказать, Высшим социальным судом.
Аргументация Конституционного Суда в деле Остаева следующая. Реализуя принципы социального государства и гарантированные в международных документах права детей (Суд ссылается на Конвенцию о правах ребенка), законодатель располагает широкой свободой усмотрения при регулировании трудовых отношений. Эта свобода усмотрения ограничена, тем не менее, конституционными нормами о равенстве всех перед законом и пропорциональности ограничений прав человека. Запрет на увольнение матерей с несовершеннолетними детьми отвечает конституционным целям социального государства (Конституционный Суд проверил и подтвердил конституционность статьи 261 Трудового кодекса в этой части), но принцип равенства требует, чтобы этот запрет распространялся и на мужчин.
Конституционный Суд, признавая право увольнять отцов неконституционным, принял во внимание, что размер пособия по безработице «хотя и устанавливается в процентном отношении от среднемесячного заработка, исчисленного по последнему месту работы, во всех случаях не может превышать максимальную величину пособия по безработице, которая на 2011 год составляет 4900 рублей (без учета районного коэффициента)». Иначе говоря, работодатель не может уволить работника, потому что государство установило низкое пособие по безработице.
Но если Конституционный Суд принимает во внимание не только конституционные нормы, но и фактические обстоятельства (насколько это допустимо — отдельный вопрос), он анализирует лишь часть факторов, другая часть остается за пределами судебной мотивировки. Стимулирующий фактор низкого пособия по безработице Конституционным Судом был полностью проигнорирован (если бы на пособие можно было бы безбедно содержать семью, никакого стимула искать работу у безработного не было бы — зачем?) В деле Остаева, как и в деле авиакомпаний, Конституционный Суд возложил на определенный круг предпринимателей (авиакомпании, осуществляющие регулярные пассажирские перевозки, и работодатели, у которых работают мужчины, имеющие несовершеннолетних детей) обязанности обеспечения социального характера российского государства, поскольку последнее не желает этого делать.
Таким образом, расходы на социальное государство будут переложены на конечных потребителей — авиакомпании будут увеличивать тарифы, чтобы компенсировать потери от перевозки детей (хотя в определенной ситуации на рынке они могли бы предоставлять и более дешевые билеты для детей, чтобы стимулировать к полетам их родителей). В свою очередь, работодатели просто под любым благовидным предлогом будут отказываться нанимать работников, не только женщин, но и мужчин, имеющих, или способных иметь, несовершеннолетних детей, поскольку их, если того потребует сложившаяся ситуация, нельзя будет уволить. Конечно, если бы расходы остались за государством, они, на самом деле, были бы распределены между всеми налогоплательщиками (такой результат, в частности, у дела Боровик), но и к их средствам, как призывал судья Арановский в особом мнении к постановлению по жалобе Боровик, следует относиться рационально.
Что лучше служит достижению целей социального государства, в частности, занятости и материальной обеспеченности семьи: наличие права работодателя уволить отца или мать, которые, несмотря на это, могут быстро найти работу после увольнения или запрет на увольнение, при котором работодатель будет стараться не нанимать работников, имеющих несовершеннолетних детей и оказывающихся в результате без работы. Запреты на увольнение могли эффективно поддерживать занятость в системе, в которой единственным работодателем являлось государство, но не в рыночной экономике, закрепленной в статьях 8, 34 и 35 Конституции (чем сама необходимость гарантий работникам при увольнении не отменяется).
Когда-то Конституционный Суд был в одной букве от максимально либерального толкования положений статьи 7 Конституции о социальном государстве. В Постановлении от 16 декабря 1997 года №20-П Суд указал, что провозглашенные в статье 7 Конституции цели политики России как социального государства предопределяют обязанность государства «заботиться о благополучии своих граждан, их социальной защищенности, и если в силу возраста, состояния здоровья, по другим не зависящим от него причинам человек трудиться не может и не имеет дохода для обеспечения прожиточного минимума себе и своей семье, он вправе рассчитывать на получение соответствующей помощи, материальной поддержки со стороны государства и общества».
Исключение союза «и» перед словом «если» могло бы описать потенциальные круги получателей социальной помощи максимально приемлемым для максимально широкого числа налогоплательщиков способом. С тех пор, однако, интервенционизм Конституционного Суда лишь расширялся. А за последние 15 лет от либерального толкования конституционной нормы о социальном государстве осталось, в лучшем случае, не больше одной буквы.